Как сообщает РБК, объем просроченной дебиторской задолженности бизнеса по состоянию на январь 2026 года достиг почти 8,2 трлн руб.. Это на 21% выше, чем годом ранее (6,7 трлн руб.), а темпы роста более чем втрое превышают накопленную за тот же период инфляцию (около 6%). Такие данные следуют из обновленных в апреле данных Росстата
Показатель растет опережающими темпами все последние годы: за пять лет он увеличился в 2,5 раза. Просроченные платежи достигли эквивалента 3,8% ВВП против 2,4% ВВП в начале 2022 года. В общем объеме дебиторской задолженности доля просрочки выросла на 1 процентный пункт — до 6,4%.
Количество кредиторов в расчёте на одного дебитора также выросло и составило 4,1 против 3,7 и 3,2 в предыдущие два года, указали в коллекторской компании ЭОС, назвав рост соотношения «тревожным относительным показателем», ухудшающим перспективы взыскания задолженности. Осенью 2025 года на неплатежи как главный ограничитель деятельности жаловались 39% компаний — членов РСПП.
Наибольшие объемы просроченной дебиторской задолженности зафиксированы в обрабатывающем производстве (2,9 трлн руб.) и оптовой и розничной торговле (1,9 трлн руб.), следует из данных ЭОС.
По доле просрочки в общем объеме требований к контрагентам лидируют:
энергетика — 13%
добыча — 8,7%
обрабатывающие производства — 7,7%
торговля — 6,5%
Лидеры по динамике роста просрочки в рублях — недвижимость (рост в 2,2 раза за год), аренда и лизинг (+90%) и обрабатывающий сектор (+57%). Средний размер просроченного долга составил 469 млн руб. — на 14% больше, чем годом ранее.
Неплатежи — спутник приближающейся рецессии: около трети крупных компаний убыточны, а ВВП за первые два месяца 2026 года снизился на 1,8% в годовом выражении.
Президент «Опоры России» Александр Калинин считает, что неплатежи генерируют прежде всего крупнейшие компании, в том числе с госучастием. У них не хватает оборотных средств из-за комплекса трудностей: высокой кредитной нагрузки, падения цен на энергоносители в начале года, низкого курса доллара, санкций, жесткой денежно-кредитной политики, роста налогов, заработных плат, удорожания логистики и повышения тарифов естественных монополий.
Руководитель направления анализа ЦМАКП Владимир Сальников называет сверхжесткую ДКП краеугольным фактором ухудшения ситуации: она определила сжатие финансовых ресурсов у реального сектора — напрямую через рост процентной нагрузки, косвенно через торможение спроса и укрепление рубля.
Главный экономист Альфа-банка Наталия Орлова не согласна со связью проблемы и ключевой ставки. По ее мнению, триггерами стали два других фактора: повышение налоговой нагрузки с 2026 года и торможение бюджетных расходов в четвёртом квартале 2025 года. «Когда для бюджетополучателей приток средств по контрактам замедляется, это не может не сказываться на платёжной дисциплине», — утверждает она.
Зампредседателя «Деловой России» Антон Данилов-Данильян обращает внимание на недобросовестное поведение крупных компаний, которые при высоких ставках по депозитам предпочитают отвлекать средства на размещение, а не расплачиваться с поставщиками. «Иметь бесплатную кредиторку гораздо выгоднее, чем брать кредит и за счет этих денег расплачиваться со своими поставщиками», — поясняет он.
Лидерство недвижимости по динамике роста просрочки объясняется падением ипотечных выдач из-за сужения госпрограмм льготной ипотеки и рекордно высоких процентных ставок, указывает гендиректор инвесткомпании «Свой капитал» Евгений Асламов. По данным ЕИСЖС, в 2025 году было введено 35,9 млн кв. м многоквартирного жилья — минимум с 2020 года, а портфель стройки составил 117 млн кв. м. Задержки ввода приводят к сдвигу раскрытия счетов эскроу, что заставляет строителей откладывать расчёты с поставщиками.
Национальная ассоциация инфраструктурных компаний (НАИК) ранее сообщила властям о «кризисе ликвидности» в отрасли и росте дебиторской задолженности перед строителями инфраструктуры до 0,5 трлн руб. Заказчики — преимущественно госструктуры и госкорпорации — затягивают расчеты, что формирует ключевой дисбаланс.
Заведующий лабораторией ИНП РАН Михаил Гусев указывает, что если соотнести просроченную дебиторскую задолженность с оборотом организаций, то в 2025 году отношение составило 1,6% по сравнению с 1,4% в 2022–2024 годах. Ухудшение происходит, но пока не является критичным. Однако без возобновления экономического роста проблема будет усиливаться.
Сальников из ЦМАКП предупреждает, что далеко не вся просрочка оперативно регистрируется, а часть обязательств «попросту переупакована в новые долги». Без ускоренного смягчения ДКП (темпом 100 пунктов в месяц два-три раза подряд, с выходом к концу года реальной ставки на уровень не более 3%) можно ожидать дальнейшего быстрого нарастания проблем.
Калинин предлагает «расшивку» неплатежей: например, замену для крупнейших госкомпаний банковских кредитов на казначейские — по аналогии с тем, что было сделано для региональных бюджетов. Рост просрочки на 20% — тревожный сигнал, поскольку неплатежи провоцируют цепочку банкротств по принципу домино, особенно в малом бизнесе.
Аналитики Kept ранее оценивали долю потенциально проблемной задолженности в российских банках, нуждающейся в комплексной реструктуризации, в около 15% корпоративного кредитного портфеля (около 13 трлн руб., или 5% ВВП). Этот уровень близок к пиковым значениям 2009 и 2015 годов.
Гендиректор сервиса ID Collect Александр Васильев прогнозирует значительный рост рынка корпоративной цессии — купли-продажи долгов юрлиц — уже в текущем году на фоне концентрации кредиторов на одного должника и роста дебиторской задолженности.
