Владимир Маркин

Несмотря на отмену актов нижестоящих судов, мне видится, что в данном конкретном споре суд больше подыгрывает уполномоченному органу, потому что мы не читаем в определении ничего про потерю экономического смысла залога для кредитора в случае погашения налогов в порядке п. 6 ст. 138 закона о банкротстве. Одновременно мы видим много предпосылок для вывода о нецелесообразности продолжения деятельности должника (тут зашито предположение об освоении конкурсной массы через текущие платежи). Мне не импонирует намек суда на то, что претензии налогового органа должны быть в рамках судебной дискреции переквалифицированы в требование о взыскании убытков. Фактически в рамках спора, который, согласно позиции Конституционного суда, был разрешен верно, Верховный суд дает возможность уполномоченному органу создать на новом круге преюдицию с негативной оценкой действий управляющего и мажоритарного кредитора, закладывая нужные предпосылки для последующего требования о взыскании убытков.

При этом надо понимать, что Минфин неоднократно давал частные разъяснения (например, в письме от 16.03.2021 года №03-07-11/18337), в которых указывал, что восстановление суммы налога производится в том налоговом периоде, в котором основные средства были переданы или начинают использоваться налогоплательщиком для осуществления операций, указанных в пункте 2 статьи 170 НК РФ. Я считаю, что отнесение восстановленного НДС, принятого к вычету до возбуждения дела о банкротстве, к пятой очереди текущих платежей несправедливо. Это необоснованная преференция в пользу уполномоченного органа, который и так уже имеет неконституционный инструмент в банкротстве в виде так называемого "арестного" залога. Надеюсь, что Верховный суд определит, что моментом возникновения обязательства по уплате восстановленного НДС является период, когда этот НДС был принят к вычету. Не исключаю, что мы можем увидеть обращение Верховного суда в Конституционный суд, как это было в деле № А09-15885/2017 по вопросу очередности налога на прибыль.