Финансовый университет при Правительстве РФ и портал PROбанкротство провели в рамках Международного налогового форума «Банкротный день» — специализированную деловую сессию, посвященную ключевым вопросам взаимодействия налогового и банкротного права, трансформации роли государства и усилению ответственности контролирующих лиц.
В фокусе обсуждения находились прикладные аспекты банкротства в корпоративных структурах — от диагностики рисков до защиты от субсидиарной и уголовной ответственности.
Деловую программу открыл модератор сессии Дмитрий Ряховский, обозначивший общий контекст изменений в налоговом регулировании. Дмитрия сосредоточил свое выступление не на формальном обзоре изменений налогового законодательства, а на системной трансформации налоговой среды. В центре внимания были ужесточение подходов к доказыванию деловой цели, усиление роли налогового контроля в трансграничных и внутригрупповых операциях, а также постепенное сближение налоговых и банкротных механизмов. Было подчеркнуто, что налоговый спор все чаще выходит за рамки административной процедуры и становится частью комплексной стратегии защиты или взыскания, включая инструменты банкротства.
Анастасия Каверзина раскрыла тему институционального усиления ФНС в делах о банкротстве. В докладе была подробно показана эволюция уполномоченного органа — от одного из кредиторов к фактическому центру влияния в процедуре. Особый акцент спикер сделала на процессуальных и материальных преимуществах ФНС: упрощенный порядок инициирования процедур, невозможность оспаривания отдельных платежей, а также формирование квазизалогового статуса через механизм налогового ареста. Важной частью выступления стал анализ законопроекта № 1188799-8, который потенциально закрепляет дальнейшее усиление роли ФНС, включая влияние на институт арбитражных управляющих. В более широком контексте была обозначена проблема структурного конфликта между публичным и частным интересами в банкротстве.
Алексей Некрасов предложил рассматривать банкротство как инструмент продолжения и переработки налогового спора. В расширенной логике его доклада ключевым являлся тезис о том, что стадия банкротства открывает дополнительные процессуальные возможности для сторон, включая работу с реестром требований, оспаривание действий налогового органа и использование прав контролирующих должника лиц. Отдельное внимание спикер уделил вопросу снижения субсидиарной ответственности через корректное использование процессуальных прав КДЛ и выстраивание доказательственной позиции.
Вадим Мартаков детализировал практику ранней диагностики банкротных рисков. В его выступлении акцент был смещен с формального наличия признаков неплатежеспособности на их интерпретацию. Спикер проанализировал ситуации, когда финансовые показатели уже формируют обязанность подачи заявления о банкротстве, но это неочевидно для менеджмента. Также рассматривались методологические проблемы анализа — например, искажение бухгалтерской отчетности, влияние внутригрупповых расчетов и отсутствие единых критериев оценки устойчивости бизнеса.
Светлана Карелина рассмотрела международный аспект банкротства. В расширенной части доклада был сделан акцент на формировании российской модели признания иностранных судебных актов. Отмечено, что несмотря на внешнеполитические ограничения, практика развивается, формируя баланс между защитой национальных интересов и необходимостью участия в международном обороте. Важным элементом является механизм «фильтрации» иностранных решений, который позволяет учитывать как публичный порядок, так и интересы кредиторов.
Размик Бабасян углубленно разобрал институт субсидиарной ответственности. В его выступлении центральной стала проблема разграничения формальных и фактических контролирующих лиц. Было показано, что современная практика все чаще выходит за пределы формальных критериев и опирается на анализ фактического контроля. Также детально изучены презумпции вины КДЛ, механизмы их применения и стратегии их опровержения, включая работу с доказательствами и реконструкцию управленческих решений.
Вячеслав Голенев продолжил тему ответственности, но уже в плоскости комплексной защиты. Его подход заключается в том, что защита бенефициара или топ-менеджмента не может ограничиваться рамками одного процесса. Было показано, как гражданско-правовые, банкротные и уголовные риски переплетаются, формируя единую линию защиты. Отдельно рассматривались нетривиальные стратегии защиты, основанные не на формальной логике, а на переоценке фактических обстоятельств и процессуальной тактике.
Ольга Костькова представила эволюцию подходов к аффилированности в делах об оспаривании сделок. В расширенном изложении ключевым является отказ судебной практики от формального подхода. Верховный Суд ориентирует на анализ экономической сущности операций внутри группы компаний, а не на сам факт аффилированности. Также было отмечено ограничение возможности злоупотреблений со стороны аффилированных кредиторов, которые ранее использовали механизм оспаривания сделок для решения корпоративных конфликтов.
Наиболее прикладной блок представил Денис Логинов, сосредоточившись на признаках подозрительных сделок и схемах вывода активов. В материалах доклада выделен целый набор типовых «обвинительных конструкций», используемых судами. К ним относятся: неравноценное встречное исполнение, сделки без экономической цели, формирование «центров убытков» и иные формы злоупотребления правом. Отдельно проанализированы поведенческие и структурные признаки: запутанность сделок, отсутствие реальной хозяйственной деятельности, использование номинальных лиц, расчеты наличными и вексельные схемы, которые априори воспринимаются как рискованные с точки зрения правоприменения. Также приведен перечень диагностических индикаторов недобросовестности — от отсутствия персонала и инфраструктуры до формальных признаков фиктивности бизнеса. Важный вывод доклада заключается в том, что современная судебная практика стремится «упрощать сложное», интерпретируя любые избыточно сложные конструкции как потенциально направленные на причинение вреда кредиторам.
Выступления спикеров мероприятия показали, что банкротство окончательно трансформировалось из процедурного механизма ликвидации в инструмент комплексного правового и экономического воздействия — как со стороны государства, так и со стороны кредиторов и бенефициаров.
